Между бесконечными пробами она разливала эспрессо тем, чьи лица мелькали на экранах. Он же ночами выжимал хриплые мелодии из саксофона в дымных подвалах, где публика больше интересовалась крепостью напитков, чем гармониями. Их миры столкнулись случайно – у стойки кофейни, где он заказывал чёрный кофе без сахара, а она на секунду задержала взгляд на его потёртом футляре для инструмента.
Сначала успех пришёл к нему: критики впервые оценили его дерзкие импровизации, а солидные джаз-клубы распахнули двери. Она же продолжала носить кофе, но теперь с тайной надеждой в глазах – режиссёр с кастинга вдруг запомнил её имя.
Их общие вечера, когда-то наполненные разговорами на кухне до рассвета, стали редеть. Его гастрольный график напоминал головоломку, её съёмочные дни растягивались. Он говорил о тональностях и контрактах, она – о ракурсах и пробах. Звёздная пыль, которой они так жаждали, начала медленно оседать тонкой, но ощутимой трещиной между ними.
